Белорусские рассказы

Глава первая

Корчмарь

Под вечер, когда неразлучная пара аистов, свившая своё гнездо на верхушке сломанной бурей березы, хлопотливо хлопая крыльями, готовилось ко сне, прямо на траве возле крыльца корчмы с расселись в ряд трое ребятишек. Вскоре на крыльцо невысокой бревенчатой кормы, с набранной из тонких дощечек покатой крышей, вышел корчмарь. Звали корчмаря Макеем.

  • Здоров, дядька Макей! - покричал самый бойкий из ребятишек по имения Янка.
  • Вечер добрый, озорники, - поприветствовал ребятишек дядька Макей. - Набегались за день?
  • Угу, - ответил за всех Янка.
  • О чем толкуете промеж себя? – сойдя с крыльца, спросил у ребятни дядька Макей.
  • Думаем, - ответил ему Янка.
  • Думаете, - усмехнулся дядька Макей. - О чем же ваши думы?
  • Мы думаем, дядька Макей, зачем ты свою землю бросил? – ответил Янка.
  • Я земли своей не бросал, - ответил ему дядька Макей.
  • Как же не бросал, если теперь твою землю татарин Достоевский пашет, - поддержал своего товарища мальчишка по имени Генусь.
  • Достоевский не татарин. Татарином был его далекий предок Дастай-бек, служивший в войске у монгольского эмира Мамая, - ответил Генусю дядька Макей.
    -Ты нам, дядька, Макей, зубы не заговаривай, - вступил в разговор паренек по имени Юрка. – Бросил землю, так и скажи. Зачем же тебя староста из мужицкой общины выключил?
  • Из общины меня выключили, в этом ты, малец, прав, - согласился дядька Макей, - Только земли своей я не бросал. И не было у меня никогда своей земли.
  • А чья же она была? - спросил у корчмаря Янка.
  • Пана Твардовского! - ответил за корчмаря Генусь.
  • Нет, - возразил Генусю дядька Макей. - Земля наша, как любая мать, была задолго до того, как на ней зародились первые люди. На ней мы все родились, и в неё после своей смерти все уйдем. Ведь и корчма моя не на воздухе повисла, а на земле стоит. Не верите, гляньте сами.
  • Тогда расскажи нам, дядька Макей, как ты свою корчму построил, - попросил корчмаря Юрка.
  • Так и построил, - начал свой рассказ дядька Макей. – Устал я по два дня из семи на барщине гнуться, и попросил нашего управляющего перевести меня на денежный оброк. Мол, хочу построить корчму и платить пану Твардовскому оброк чистыми деньгами. Ведь деньги нашему пану всегда нужны.
  • Деньги всем всегда нужны, - сказал Генусь.
  • Зачем, - говорю, - пану Твардовского моё жито, которое ему еще нужно будет продать, когда корчма может сразу приносить ему живые деньги, - продолжил свой рассказ дядька Макей.
  • Хитер ты, дядька Макей, - усмехнулся Генусь.
  • Я, может быть, и хитер, но наш управляющий наорал на меня, - погрустнев, продолжал дядька Макей. – Кричит, что, раз у меня деньги большие завелись, то надо отдать их нашему пану, а после катиться мне с моей женой на все четыре стороны. А я ему отвечаю, что становиться вольным изгоем я не хочу, а хочу занять у пана Твардовского денег под годовой процент и построить на эти деньги в нашем селе корчму.
  • А пан Михай ответил тебе, что ты Макей много хочешь, - подсказал дядьке Макею Янка.
  • Именно так пан Михай мне и ответил, - согласно кивнул Янке дядька Макей. - Пришлось мне тогда к самому пану Твардовскому обратиться. Он мня выслушал и сказал, что должен будет обговорить этот вопрос с нашим ксендзом – отцом Францишеком.
  • Обговорил? – спросил Юрка.
  • Отец Францишек и слушать про корчму не захотел, - сказал Дядька Макей. – Деньги свои христиане должны нести в костел, а не в корчму, - ответил отец Францишек нашему пану. И не годиться христианину спаивать вином христианину. Свой ответ нашему пану отец Францишек мне лично в костеле повторил.
  • Что ты тогда, дядька Макей, сделал? - спросил Юрка.
  • Я опять пошел я к нашему пану Твардовскому, - сказал дядька Макей. – Поклонился ему в ноги и говорю: ясновельможной пане, отец Францишек не хочет, чтобы христианин становился корчмарем и поил вином других христиан, но в святых книгах сказано, что вина надо дать огорченному душой…
  • Огорченных душой в нашем селе хватает, - сказал Янка. – Хоть батьку моего возьми. Он, как выпьет, так сразу орать начинает. Так пусть лучше в корчме орет, чем дома.
  • Батька твой в корчме себя тихо ведет, - сказал Янке дядька Макей. - Когда твой батька среди других мужиков находится. Мужик мужика быстрее поймет.
  • Дальше что было? - желая поскорей вернуть дядьку Макея в русло его рассказа о строительстве корчмы, спросил Генусь.
  • Дальше наш пан отыскал в своих святых книгах слова о полезности вина для огорченных душой, призвал меня в свой кабинет и говорит: денег я тебе, Макей, денег на строительство корчмы, но ты мне, помимо шести рублей оброка, за которые я продавал то зерно, будешь еще выплачивать каждый год проценты от денег, какие я тебе дам на строительство корчмы.
  • Не хило наш пан с тебя запросил, - сказал дядьке Макею Генусь.
  • Так и я ему ответил, что, построив корчму, я работать на земле перестану, так почему же я должен платить шесть рублей за сдачу жита, какое я не стану сеять? – сказал дядька Макей.
  • А он тебе на это что? – спросил Янка.
  • Пан Твардовский говорит: раз ты, Макей, не согласен, то наш разговор с тобой окончен.
  • Зачем ты, дядька Макей, согласился на двойную кабалу? – спросил Юрка.
  • Мечта у меня была, - ответил ему дядька Макей. – Верил я в то, что, рано или поздно, переступит порог моей корчмы тот человек, который слова свои о пользе вина для людей, огорченных душой, произнес.
  • Христос что ли? – спросил Янка.
  • Христос в мою корчму вряд ли когда заглянет, а одного из Его апостолов я до сей поры жду. А вы, озорники, чего ждете? Небось, когда я вам капыток вчерашних вынесу?
  • Да, – смеясь признался Юрка.
  • Получите с меня мой оброк, и сразу же все по своим домам, а то уже темнеет. Аисты наши в своем гнезде уже спать улеглись. А вы знаете, озорники, что аисты давным-давно тоже были людьми. Как мы с вами. Они и сейчас в людей обращаются, искупавшись в одном чудесном озере. Только мы с вами этого не видим. Они это делают там, куда улетают от нас на зиму.
  • Расскажи нам про людей-аистов, дядька Макей, - попросил корчмаря Юрка.
  • В другой раз, - закончив свой рассказ, пообещал ребятам корчмарь.