Рассказы о Беларуси (глава двадцать вторая) О женском вопросе, а заодно уж и о дровах

    РАССКАЗЫ О БЕЛАРУСИ

Глава двадцать вторая

О женском вопросе и об отдыхе на дровах

Теперь мне надлежит рассказать о православном священнике - отце Иване, прибывшего в наши края из далекой российской глубинки. Но речь пойдет не только о нем и о той церквушке с колоколенкой, которую наши мужички построили в свободное от барщины время, Кое-что станет вращаться вокруг поленнице дров, аккуратно сложенной нашими мужиками возле домика отца Ивана. В этой поленнице, помимо цельных бревен, лежали также обрезки досок и разные чурбаки, служившие нашим мужикам во время постройки домика для отца Ивана. Постройку забора вокруг домика отца Ивана наши мужики, как это часто случается, отложили как-нибудь на потом. Да и сам отец Иван не особо настаивал на строительстве забора вокруг его домика, затеняющего его грядки и отгораживающего его самого от сельского мира.
Дело в том, что, после совершения утренней литургии, отец Иван, уединившись и причастившись святых Христовых таинств, выходил из своего домика и укладывался спать прямо на поленницу дров. Чем вызывал насмешки некоторых наших сельчанок, говоривших:

  • Батюшка напился в дрова, и лег на дрова.
    Наш исправник Аполлон Игнатьевич, который сам, как вы помните, ни чурался выпивки и даже иногда гонял призраков своей плеткой, все же корил отца Ивана за его привычку прилюдно спать на дровах.
  • Отец Иван, неужели нельзя, причастившись, спать в доме, а не выходить во двор в предосудительном виде и ложиться спать на виду у всех прямо на поленницу дров? - спрашивал его исправник.
    На что отец Иван отвечал нашему исправнику так:
  • Ничего не властен с собой поделать, ваше благородие, отвечал отец Иван нашему исправнику. - Моя тяга обонять древесный дух вельми сильна. Только ощутив в своих ноздрях сие древесное благовоние, я обретаю мир в душе и свой сердечный покой.
  • По всему видать, что мать ваша родила вас, лежа на поленнице дров, - отвечал отцу Ивану исправник. - Не имею возможности иметь суждения о столь странном решении вашей матушки рожать вас посреди деревянных чурбаков, но природа вашей тяги к запаху бревен мне теперь стала понятна.Тогда прикажите мужикам обнести ваш дом высоким забором. Дабы не вызывать вредных пересудов относительно истинности нашей с вами православной веры. Я не готов принять ваши отговорки относительно того, что высокий забор затенит ваши грядки с капустой и луком. Думаю, что и в епархиальном управлении, куда я вынужден буду сообщить о вашей странной привычке, ваши доводы также не будут приняты вашим начальством в уважение.
    Получив очередной укор, отец Иван отправлялся лечить душу в корчму к дядьке Макею.
    Присев как-то раз за столик и отхлебнув из большой кружки пару глотков медовухи, отец Иван приступал к сетованиям.
  • Эти бабы, простите мне мою грубость, эти ваши сельские женщины опять накляузничали на меня вашему исправнику, - пожаловался отец Иван дядьке Макею.
  • Так не спите на дровах, святой отец, - отвечал корчмарь отцу Ивану. - Не вижу, так и не брежу, как у нас говорят.
  • И у нас тоже так говорят, - согласился с дядькой Макеем отец Иван. - Но я уже сто раз всем повторил, что моя природная тяга обонять запах свежего дерева - намного сильнее меня. Последний раз я нашему исправнику так и сказал: господин исправник, вы меня корите за мою привычку вдыхать смолистый запах древесины, но ведь церковный ладан тоже делают из древесной смолы. Не из земной смолы, а из древесной. Не от того ли душа моя так жаждет сего воздушного истечения, способного отгонять от человека злых духов.
  • Вы женатый человек, святой отец? - спросил отца Ивана дядька Макей.
  • Да, - ответил ему отец Иван. - Потому я и никакой не святой отец, ибо ваши святые отцы не могут иметь жен, согласно их католическому обряду.
  • Где ваша жена? - поинтересовался дядька Макей.
  • Моя жена по её личному желанию и с моего личного согласия осталась в богоспасаемом городе Тихвине, где я имел счастье служить священником. - ответил отец Иван дядьке Макею.
  • Зря вы свою жену там оставили, - уже не называя отца Ивана святым отцом, сказал ему дядька Макей. - Одному вам с нашими женщинами будет не справиться. Заклюют они вас, аки вороны воробья. А ваше супруга, будь она рядом, быстро бы нашим женщинам рты их прикрыла.
  • Нет уж, увольте! – возразил дядьке Макею отец Иван, - Лучше я от чужих жен поношения претерпевать стану, чем будут терпеть оные от своей собственной!. Скажу вам по секрету, Макей, не люблю я женщин. Ибо считаю, что многие беды на земле берут свое начало именно от женщин. Попробуйте сделать кому-то добро, хоть самое что ни на есть незначительное добро, и кто тогда вас первым за ваше добро укорит? Ваша собственная жена.
  • Согласен, - кивнул дядька Макей. - Моя жена ругает меня за то, что я наших сельских ребятишек иногда подкармливаю, да и не только их одних
  • Вот видите! - оживился отец Иван. - Сами вы все видите!
    А раз так, то принесите мне еще кружку медовухи и я вам больше этого расскажу. Только налейте мне полную кружку. До краев.
  • Хорошо, до самых краев, - забирая из рук отца Ивана пустую кружку, сказал ему дядька Макей.
    Выпив залпом три глотка медовухи, из поданной ему дядькой Макеем кружки, отец Иван продолжил посвящать нашего корчмаря в тайны взаимоотношений двух противоположных полов.
  • До скольких раз в своих неотступных молитвах я просил Господа нашего открыть мне: что же такого доброго мог совершить наш праотец Адам, за что его жена Ева подвела Адама под такой монастырь? Господ мне этого всего пока что не открыл. А возьмите жену египетского вельможи, какая возжелала подвести прекрасного Иосифа под лютую казнь только за одно то, что Иосиф спас всю египетскую страну от ужасного голода. А ведь много лет назад, дорогой корчмарь, могло произойти так, что и православным священникам было бы запрещено жениться. Взять для примера ксендза Франтишека. Ведь ваши селянки буквально стелются все перед ним. Я в хорошем смысле это сказал. Перед ксендзом Франтишеком стелятся, а на мне ковы строят.
  • Так ксендз Франтишек не спит на дровах и бороду свою повседневно бреет, - сказал дядька Макей. - Не знаю кома как, а вам, отец Иван, женский догляд необходим. Вам бы бороду вашу лучше было бы сбрить…
  • Бороды моей назорейской попрошу не касаться, - осек дядьку Макея отец Иван.
  • Так никто и не захочет вашей бороды, отец Иван, касаться, - добродушно улыбаясь, произнес дядька Макей. - Ведь вы вашу бороду моете вельми редко. А в бороде вашей кусочки еды застревают, потому и дух от вашей бороды не благостный исходит, а, протисте меня, какой-то даже мерзкий. Не потому ли к вам на воскресную службу приходит три селянина, а к ксендзу Франтишеку двадцать.
  • Вы затронули очень важный догматический вопрос, - стараясь держать свою голову ровно, важно произнес отец Иван. - Сейчас я не готов вам на ваш вопрос ответить, но в следующий раз я вам на него обязательно отвечу. А сейчас я хочу спать. Окажите мне милость. Проводите меня до дома, .
  • Конечно-конечно, - помогая отцу Ивану встать из-за стола, произнес в ответ дядька Макей.
  • За что вас к нам-то перевели, отец Иван? - выводя отца Ивана из корчмы на улицу и придерживая его за правую руку, спросил дядька Макей.
  • В следующий раз. обо всем этом - в следующий раз, - ответил отец Иван.
  • Мы дошли до моего дома? - спросил отец Иван через какое-то время у нашего дядьки Макея.
  • Уже дошли, - ответил ему он. - Если ваша дверь в дом открыта, то я помогу вам лечь в постель.
  • Дверь в мой дом, как и моё сердце, всегда для всех открыто! - слегка покачиваясь, нараспев произнес отец Иван.
  • Тогда идемте в дом, - сказал дядька Макей.
  • Никаких домов! - попытавшись вырвать свою руку из руки дядьки Макея, громко произнес отец Иван. - Веди меня к моей поленнице. Хочу воспринять в ноздри животворящий древесный дух!
  • К поленнице - так к поленнице, - согласился с отцом Иваном дядька Макей.