Рассказы о Беларуси (глава пятая) Колода

    - Чем кормишь сегодня, Макей, - спросил исправник, когда дядька Макей вышел из кухни и встал возле стола, за которым, навалившись всей грудью на его край, восседал исправник.
    - Жаренная рыба и драники со сметаной, - поприветствовав исправника, сообщил ему дядька Макей.
    - А на первой что у тебя сегодня, Макей? - задал свой следующий вопрос исправник. – Я русский человек, а русский человек без первого не может.
   - Грибной суп, - ответил Макей.   
   - Где же в мае ты грибов сумел набрать? - спросил исправник.
   - Летось были насушены, - ответил Макей.
   -  Летось! - распрямив спину, передразнил его исправник. - По-русски мне отвечай, Макей! Я этого вашего жабьего языка терпеть не могу. Будь моя воля, я бы разогнал всех этих голодранцев, какие тут в твоей корчме на своем худородном наречии изъясняются. Тошно слушать! Сухая еда в глотку не лезет. Хорошо, что хоть с питьем пока проблем нет. 
   -  Квасу или морсу выпить изволите? - пытаясь предугадать желание исправника, спросил дядька Макей. 
   - Морс свой сам глотай, а квасом свиней своих корми! - вновь навалившись грудью на стол, прокричал исправник. - Ведь у литвинов со свиньями предпочтения одни. И те, и другие, сущие скоты. Водки мне подай. Да ручищами своими бутылку не лапай. Оберни прежде бутыль чистым полотенцем. Я не знаю, что ты своими ручищами пять минут назад делал. Где ты мог ими лазать. 
     Пятясь задом, Макей отошел от стола. 
   - Стой! - остановил его исправник. - С водкой успеешь. Водка в лес не убежит. Скажи мне, Макей, где ты по-русски изъясняться выучился?
    -  Мне уже давно на шестой десяток уже перевалило, - ответил исправнику дядька Макей. - Когда мне шесть лет было, ваш царь со шведами воевал…
    - Так-так, - перебил деда Макея исправник. - Говори, говори.    
    - В нашей хате солдат русский на излечении лежал. Штыком пораненный. Моя мать ему раны перевязывала, а мой батька пытался с ним гутарить. А я еще первей батьки выучился ваши слова понимать.
    - Не ваши слова, а русскую речь! - прикрикнул на Макея исправник. - Скоро вся ваша «Речь Подпаленная» будет по-русски говорить. Всех вас в нашей армии русскому языку обучат. А почему твой батька в той войне со шведом на нашей стороне не воевал? - строго спросил у Макея исправник. 
   - Так не мужицкое это дело саблей махать, - ответил исправнику дядька Макей. - В нашем княжестве мужицким делом было шляхту кормить. 
   - Забудь Макей про своё княжество! - сказал дядьке Макею исправник. – Ты теперь в России живешь, а в России мужик и барина кормит, и в армии служит. И ты у меня тоже служить пойдешь.
      - Стар я по годам в армии служить, да и строевому дела смолоду не был обучен, - ответил исправнику Маеей.
      - Значит, сыновей твоих в армию заберем и воевать с врагом их обучим! - сказал исправник.
     - Некого брать. Нет т у меня сыновей, ваше благородие, - ответил исправнику Макей. 
     - Раз нет сыновей, тогда водку неси, - сказал исправник. - Ведь что с тобой говорить, что с этим столом - разницы нет. Стол служит, и ты, Макей, тоже служить умным людям должен.
      Прежде чем Макей вернется к кухни с бутылкой водки в руке, автору хочется пояснить, что Макей очень редко называл исправника «вашим благородием». Макей предпочитал обращаться к нему по имени отчеству, за глаза называя исправника «колодой».