Рассказы о Беларуси (Глава семнадцатая) Та еще семейка

Рассказы о Беларуси
Глава семнадцатая

Семейка

Отобедав на следующий день в компании своего сына Павла и нескольких вельмож, Екатерина Вторая попросила их всех удалиться, оставив её наедине с польским короле Станиславом Августом Понятовским.
После того, как сотрапезники императрицы удалились, Екатерина обратилась к Станиславу.

  • Что ты, король, совсем как неродной? - отпив воды из высокого фужера тонкого венецианского стекла, сказала матушка-императрица Станиславу. - Боишься ты меня, что ли? Почему сидишь далеко? Садись рядом. Не должна же я на радость дворцовым сплетникам кричать через весь стол. Они и так, поди, все двери снаружи своим ушами облепили.
  • Когда у людей отнято своё, они вынуждены жить чужим, - пересаживаясь поближе к русской императрице, произнес король Станислав.
  • Еще один Вольтер на мою голову нашелся, - отодвигая от себя фужер с водой, произнесла Екатерина.
    Пока слуги убирали со стола всю посуду, король Станислав думал о том, что за долгие годы, проведенные Екатериной в России, она очень изменилась. В молодости она была совсем иной. Из её прекрасных уст никогда не вылетали грубые фразы, так часто звучащие в гвардейских гусарских полках. Возможно, это сами годы так её изменили. Или пребывание её таких в условиях, когда сама жизнь требует к себе именно такого грубого отношения.
  • Плохо спал нынче, король? - спросила Станиславу императрица, когда он пересел к ней поближе.
  • Спал хорошо, - ответил он.
  • А с чего задумчивый такой?
  • Заботы.
  • У кого из нас их нет, - ответила польскому королю русская императрица. - Если бессонница начнет одолевать, присмотри себе одну из моих фрейлин. Я тебе её пришлю, и она избавит тебя от грустных мыслей. Метод хоть и не мой, но нам с тобой он хорошо известен. Напомни мне, Станислав, о чем мы с тобой вчера днем говорили в моей малиновой гостиной?
  • О наследнике одного из двух братьев Екатерины Первой, которому ты отписала небольшое имение в Литве.
  • Вспомнила, - произнесла русская императрица. - Это потомок весь удался в непутевую породу Скавронских.
  • Нельзя оскорблять ничьего рода, Екатерина, - сказал польский король русской императрице. - Это самое страшное оскорбление, за которое в Речи Посполитой тебя бы обязательно вызвали на дуэль. И все представители того рода, который ты, пусть не со зла, но все же унизила, имели бы права по очереди вызывать тебя на дуэль. Так было написано в Великом Статуте.
  • Не хватало мне только с худородными Скавронскими стреляться, - промолвила русская императрица. - Но я смогла бы их перестрелять. Ведь я воинский чин полковника имею.
  • Ты не поняла меня, Катя, - возразил русской императрице польский король. - Скавронские, чей род ты унизила, получили бы право получить удовлетворение не от тебя самой лично, а от твоего ближайшего родственника-мужчины.
  • Вызвали бы на дуль моего сына Павла? - спросила у польского короля русская императрица. - Тут Скавронским повезло - мой сын Павел с трех шагов в корову попасть не сможет.
    К беседующим тихо приблизился дворецкий.
  • Что-нибудь прикажете, матушка-императрица? - низко склонив голову, спросил он.
  • Прикажу мне не мешать и немедленно выйти вон! - вспылила императрица. - Хватит меня перебивать! То вопросами какими-то дурацкими, то какими-то дуэлями!
  • Все понял, матушка императрица, - пятясь назад, подобно раку, произнес дворецкий.
  • И тебя это тоже касается, Станислав! - обратилась русская императрица к польскому королю. - Хватит меня перебивать всякими нелепицами из литовского Статута! Слушай меня и молчи! Не встревай, куда не надо! Так вот, первой женой Петра Первого была русская графиня, а вторую жену Петр добыл себе в войне со Швецией. Сперва его вторая жена была служанкой у одного лютеранского пастора, то ли Глюка, то ли Крюка - не помню. Потом эта служанка досталась лучшему другу Петра - Меньшикову. У Меньшикова, на правах командующего войском, эту бывшую служанку забрал граф Шереметев. И уже потом у Шереметева её забрал себе царь Петр. Когда он с ней обвенчался, то бывшая служанка сделалась императрицей. Надо отдать ей должное. Став императрицей, она не забыла о своих бедных родственниках, оставшихся в Ливонии, как это часто у нас бывает. Сумела настоять, чтобы её муж - царь Петр Первый - дал приказ привезти из Ливонии двух её братьев и сестру. Наделить их всех графским достоинством и поселить в Санкт-Петербурге. Сестра императрицы оказалась большой умницей, а два её брата - ни в бардак, ни в армию. У себя в Ливонии они разбавленное вино привыкли употреблять, а с российской водки они за два года совсем с круга спились. Но детей по пьянки настрогать успели десятка два. Теперь вот мне приходится с их потомками возиться. Чтобы быть мне - Екатерине Второй - не хуже той Екатерины. Кстати, а ты слышал о том, что Екатерина Первая отравила своего мужа Петра Первого?
  • Я слышал, что Петр Первый простудился, когда он спасал то ли моряков, то ли рыбаков на реке Неве, - ответил русской императрице польский король.
  • Молчи! – во второй раз предупредила польского короля русская императрица. - Про это не один ты слышал, но врачи, которые лечили Петра сказали, что он был отравлен, потому что при простуде почки у больного не отказывают, а Петра Первого почки отказали. Но Александр Меньшиков запретил врачам говорить об этом.
  • Почему? - спросил русскую императрицу польский король.
  • Молчи! - в третий раз осекла русская императрица польского короля. - Потому Меньшиков запретил врачам говорить об этом, что он сам и подговорил свою бывшую любовницу отравить своего мужа. А она согласилась, так как Петр Первый собирался с ней через месяц развестись. Куда же бывшей служанке после развода было деваться? В монастырь идти, или назад в свою Ливонию возвращаться. Проситься к пастору Глюку назад в служанки? Когда Петра похоронили, Меньшиков стал открыто посещать спальню Екатерины Первой и спаивать её токайским вино. Дошло до того, что возле её постели всегда стояла початая бутылка. Она утром проснется, отхлебнет винца, и опять спать. А в обед её Меньшиков опять напоит. Не зря же Анна Иоанновна, как только на престол российский взошла, сразу Меньшикова в ссылку отправила. Только ты про это рот свой на замочек. Ты дворцовые порядки знаешь. За свой язык не один в этих подвалах могилу свою нашел.
  • Может быть, Екатерина Первая сильно пить стала после того как мужа отравила? - спросил польский король.
  • Молчать! - вновь прокричала русская императрица. - Совесть, считаешь, бывшую служанку замучила? Какая совесть, если она уже с мужем своим каждый день вином упивалась. Ведь Петр Первый еще в молодости зарок себе дал не заканчивать ни одного дня трезвым. И зарок этот он двадцать лет крепко держал, А муж и жена - одна сатана. Ты, может быть, и тому веришь, что это по моему приказу мужа моего Петра Третьего в Ропше задушили.
  • Боюсь верить, - тихо произнес Станислав.
  • Правильно делаешь, что боишься, на то и власть мне дадена, а тому, кто мог моего муженька задушить, я бы трижды поклонилась. Моему русскому народу отец был нужен. а не этот слизняк, которого я даже своим телом не смогла к себе привязать. Я ему и шпагу его, бывало, наточу, и ножны свои кремом душистым смажу, а он только похлопает меня по моей заднице своей костлявой ладонью и тут же мордой к стенке отворачивается. Спасибо, что ты, Станислав, хоть иногда меня выручал, а иначе мне бы прямо с рабега пришлось на стены бросаться. Нет, я свой русский народ лучше одна стану растить и воспитывать. Чем такой отец, так лучше уж никакого. Вот, король, в какую семью тебе угораздило попасть.
  • Я без принуждения, - промолвил польский король.
  • Молчать! – уже в который раз прокричала русская императрица.