Рассказы о Беларуси. Глава тринадцатая. Белорусы должны будут сами отказаться от независимости

РАССКАЗЫ О БЕЛАРУСИ

Книга вторая
Глава тринадцатая

Белорусы должны сами отказаться от своих земель

Как только военный генерал- губернатор Санкт-Петербурга граф Петр Алексеевич Пален узнал о планах Павла Первого вернуть земли Речи Посполитой полякам и белорусцам, как он тут же вызвал в свой кабинет Платона Зубова, последнего фаворита покойной матушки-императрицы.

  • Присаживайтесь, ваше сиятельство, - указав на огромный диван, стоявший в глубине его огромного кабинеты, сказал Зубову Пален.
  • Благодарю, ваше сиятельство, - садясь на диван, поблагодарил Палена Платон Александрович Зубов.
  • Может быть, вашему сиятельству будет угодно выкурить трубку? - садясь рядом с Зубовым, спросил его Пален.
  • Не курю, - ответил Зубов.
  • Я тоже, - улыбнувшись произнес Пален. - Эту скверную привычку дышать табачным дымом завез в эту страну Петр Первый. Но мы же с вами, ваше сиятельство, не привыкли осуждать людей. Потому и смогли достичь вершин власти в этой стране, собрав при этом все её высшие награды. Мне всегда были непонятны те люди, которые, жертвуя всем, тщетно пытаются исправить чьи-то пороки. Будь это пороки целой страны или одного человека. Не выгоднее ли использовать эти пороки в своих целях, не осуждая тех, кто им подвержен.
  • Зачем вы меня вызвали, ваше сиятельство? - спросил у хозяина кабинета Платон Зубов.
  • Успокойтесь, ваше сиятельство, - посмотрев на Зубова испытующим взглядом, сказал Пален. - Понимаю, что после смерти матушки-императрицы, вы готовы ждать любого подвоха. Но я вас вызвал только для того, чтобы сообщить вам о планах нашего венценосного Гамлета вернуть польские земли полякам, а литовские земли белорусцам.
  • Мы с вами, ваше сиятельство, - начал свой ответ Зубов, - достигли всего того, чего мы с вами достигли, вовсе не на полях сражений, но давайте будем помнить и о тысячах русских воинов, погибших в боях за эти земли.
  • Именно о них я и хочу вам напомнить, - ответил Зубову Пален. - И предлагаю вам реализовать план, результатом которого должен стать добровольный отказ белорусцев получить назад свои земли. Сразу оговорюсь: план этот принадлежит не мне, а покойной матушке-императрице. Еще после первого раздела земель Речи Посполитой, матушка-императрица в 1772 году повелела создать на белорусских землях лейб-гвардии гусарский полк. Набрав в этот полк лучших из лучших, наделив их широкими правами и достойным денежным содержанием. Сделать так, чтобы все свои выгоды и приобретения эти белорусцы напрямую связывали со службой российскому престолу, и не захотели бы уже возвращаться в свою былую дикость.
  • Но с формированием белорусского гусарского полка дела в последнее время вроде как бы приостановились, - заметил Зубов.
  • Не будем никого судить, но одна из местных практик как раз это самое и предполагает. В этой стране любят горячо за что-нибудь взяться, а потом также скоро остыть, - сказал Пален.
  • Но литовская конная дивизия – разве это не белорусский гусарский полк? - перебив Палена, спросил у него Зубов.
  • Помилуйте ваше сиятельство, какая же это дивизия? - деланно возмутился Пален. - Там и двух полков не наберется. Но на базе этих полков можно начать создавать белорусский гусарский полк. И наш венценосный Гамлет будет в восторге от этого плана. Ведь он помешан на военных маневрах. Не подозревая того, что сам встанет на пути своих же планов по возвращению этим белорусским гусарам их исконных земель.
  • Что вы предлагаете? – спросил Палена Зубов.
  • Прежде всего, я хочу извинить вас за ваши неглубокие познания в области военных дел, - сказал Пален Зубову. - Хоть вы и председательствуете в Военном совете, но мы с вами мирные люди. И наш план тоже будет мирным. В военном госпитале на реке Мойке лежат раненные георгиевские кавалеры из состава нижних чинов той самой литовской конной дивизии. Надо начать среди них работу, чтобы в дальнейшем они смогли составить костяк будущего лейб-гвардии белорусского гусарского полка. Надо пошить для них красивую форму, выделить достойное содержание, пообещать выделить землю в качестве награды за их обучение на курсах унтер-офицерского состава, и за их лояльность к нам с вами. Я ведь и позвал вас к себе для того, чтобы вы порекомендовали мне того, кто мог бы заняться этой работой. Только не предлагайте мне никого из числа боевых офицеров. На эту роль больше подойдет кто-либо из штабных. У них язык лучше подвешен. И обещать они большие мастера
  • Есть у меня на примете один штабс-ротмистр, - сказал Зубов. - Говорун он такой, что не всякому дано его унять,
  • Вот и отлично, Платон Александрович. – обрадовался Пален. - Завтра же отправьте его в военный госпиталь. И перестаньте морщиться, когда я называю нашего императора Павла Первого датским принцем Гамлетом. Вы помните, что принца Гамлета погубили две женщины. Его распутная мать и экзальтированная девица, обуреваемая идеей сделаться женой принца, а затем уже и королевой. Теперь давайте посмотрим на нашего местного Гамлета. Павел Первый хочет всеми силами изжить в себе все то, что он унаследовал от своей матери. Потому и хочет разрушить все, что она за свою жизнь создала. Во-первых, это невозможно, так как Павел и его мать - это два сапога пара. Их искренней душевной привязанности к человеку едва хватает на одну неделю. Матушка-императрица незримо властвует над своим несчастным сыном. И то, что Павел выбрал помощником в борьбе с матерью своего покойного отца - Павла Третьего - лишь ускорит его трагический финал. Ведь тот, кто хочет избежать Сциллы, окажется в Харибде.
  • С матушкой-императрицей, изуродовавший душу нашего Гамлета, мне все ясно, но кто его вторая губительница? Кто та экзальтированная девица - эта Офелия? - спросил у Палена Зубов.
  • Разуйте глаза, голубчик, - вновь пристально посмотрев на Зубова, произнес Пален. - Разве фаворитка нашего Гамлета - госпожа Нелидова – не похожа на Офелию?
  • Пожалуй, - согласился Зубов.
  • И, раз уж мы заговорили о дамах, ваше сиятельство, и об их умении привязывать к себе мужчин, то, помимо всех выгод и привилегий, какие мы вынуждены будем пообещать белорусцам, надо каждую неделю приглашать их на наши балы. Русские девицы научат этих дикарей хорошим манерам и привяжут их своими ласками и прелестями к этой русской земле.
  • Насколько мне известно, ваше сиятельство, среди раненных белорусцев, что проходят лечение в столичном военном госпитале, много парней из литовских сел и деревень. Вы сами только что назвали их дикарями. Вряд ли эти дикари останутся довольны, если русские девицы и после бала продолжат угощать их умными разговорами.
  • А вы озорник, ваше сиятельство, - рассмеялся Пален. - Что-то сугубо воинское в вас все-таки есть. Но не забывайте, любезный, что на балах, помимо стройных девиц, будут и располневшие замужние женщины…
  • А наш Гамлет, то есть император Павел Первый, не сможет нам помешать? Он ведь упрям. Как и его покойная мать. Вдруг, охладев к идее создания из белорусцев лейб-гвардии гусарский полк, он вновь вернется к своей идее вернуть белорусцам их земли. Утешением в этом ему может стать остров Мальта, который он уже на сто процентов считает своим.
  • Если наш Гамлет продолжит метаться между своей ненавистью к матушке-императрице и призывать на борьбу с ней призрак своего отца, то дни его правления будут сочтены. Нашему Гамлету взять бы пример с нас, ваше сиятельство. Всех простить и научиться извлекать выгоды из того, с чем он так опрометчиво задумал бороться. Ну, раз не хочет брать пример с нас, пусть тогда возьмет пример с покойного Александра Даниловича Меньшикова. Тот ведь никогда не любил суетиться по-пустому, считая, что, если не высовываться, то, рано или поздно, кто-то сделает все это за тебя. Только своего желания украсть из казны нельзя никогда откладывать. Любая казна имеет скверную привычку быстро пустеть. Не украдешь ты, украдет кто-то другой. А красть деньги для тебя никто из умных людей не станет. Разве первый генерал-губернатор Санкт-Петербурга, чей портрет смотрит со стены на нас с вами, ваше сиятельство, мог быть не прав?
  • Пожалуй, - во второй раз согласился с Паленом Зубов.
  • А по поводу литературного Гамлета, чей образ так удачно воспроизвел драматург Шекспир, я могу сказать, что его Гамлет никогда и не был датчанином. Гамлет Шекспира был истинным поляком. Поэтому я и не спешил бы реализовывать наш с вами план в пределах Царства Польского. Там всегда найдется парочка Гамлетов, свысока глядящих на своих матерей и бредящих призраками своих славных отцов. На этом у меня всё. И попрошу вас прислать мне уже завтра для консультации того штабс-ротмистра, которого вы намерены послать в госпиталь для вербовку белорусцев-рекрутов, - вставая с дивана, произнес Пален.

Автору этой главы остается добавить, что Зубов и Пален все же смогли начать формирование белорусского гусарского полка. Но, после убийства Павла Первого, в котором оба они были замешаны, они оказались в опале. Но идея создания белорусского лейб-гвардии гусарского полка продолжала жить. И уже при Александре Первом смогла воплотиться в форме Гродненского гусарского полка. Вот только процент поляков в этом полку, вопреки сомнениям графа Палена, отнюдь не оказался ничтожным. Скорее, напротив.