Рассказы о Беларуси Книга вторая. Глава седьмая. Островок любви в океане зла

РАССКАЗЫ О БЕЛАРУСИ

Книга вторая
Глава седьмая

Остров любви в океане зла

Просидев так несколько минут, Янка и Анна посмотрели друг на друга. Никаких слов для объяснения тех чувств, какие они при этом испытали, им было не нужно.
Вновь прижавшись своей щекой к щеке девушки, Янка положил свою правую руку на её ладони, в которых она продолжала держать руку своего отца. Отец девушки, повернув голову, открыл глаза.

  • Сколько времени я проспал, дочь? - спросил он.
  • Я не знаю, папа, - ответила ему Анна.
  • Долго я спал? - спросил отец девушки у Янки.
    Янка в ответ молча пожал плечами.
  • Шли бы вы лучше на улицу, - сказал отец девушки. - В хате душно. Мне воздуху не хватает.
  • Уходим, - отпустив руку отца и поднявшись с пола, произнесла Анна.
    Следом за ней с пола поднялся Янка.
  • Куда это вы на ночь глядя нацелились? - встретив свою дочь и Янку во дворе дома, спросила мать девушки.
  • Погулять, - ответила ей Анна.
  • Ночью по селу зря не шляйтесь, - ставя подойник с коровьим молоком на землю, сказала мать девушки. - Село ночью только вид делает, что оно спит. А сквозь занавески наблюдает.
  • Хорошо, мама, - ответила ей Анна
  • Не узнаю я тебя, дочь, - сказала её мать. - Соглашаться сразу со мной стала. Тебе, часом, не сглазили? Или скрываешь что от меня? Смотри, девка, уронишь себя, никто не поднимет.
  • Успокойтесь вы, мама, - попросила свою мать Анна.
  • Откуда спокою взяться? - сказала мать девушки. - Что ни день, то новая беда. Хоть запирай ворота, хоть оставляй незапертыми.
    Был на нашей речке крохотный островок, отстоявший от берега на длину широкого мужского шага. К этому островку, не сговариваясь, и направилась наша пара.
    Легко перескочив с берега реки на островок, Янка помог перебраться на него Анне.
    Траву на этом островке никто из наших мужиков никогда не косил, и пожухлая трава вперемешку со свежей травой превратила этот островок в настоящую травяную перину. Если говорить об Анне, то в прежние годы она старалась не думать о том, сколь глубоки и сильны были её чувства к Янке. С женщинами подобное случается. Отвергнув сгоряча чью-то любовь, они потом могут жалеть об этом всю свою жизнь.
    Присев с Анной на сухую траву, Янка обнял девушку за плечи. Потом поцеловал её в губы и стал тянуться пальцами своей правой руки к верхней пуговичке на её белоснежной в вечерних сумерках блузке. Две других пуговки Анна расстегнула сама.
    Спустя всего несколько минут в памяти Янки и Анны уже не осталось ничего из тех событий, какие имели место в их судьбах до этой счастливой минуты. Самым важным событием друг для друга были теперь они сами. Их любовь друг к другу. Губы девушки и её обнаженная грудь начисто смыли из сердца Янки все прежние тревоги и сомнения. Стерлись из его памяти глаза русских егерей, целившихся в него из своих длинных ружей. Их кровь, которую он после боя стирал с лезвия своего тяжелого кавалерийского палаша. Признаваясь друг другу в любви, Янка и Анна неустанно повторяли три главных в человеческой жизни слова.
  • Я люблю тебя, - шептал девушке Янка.
  • И я тебя люблю, - шептала она ему в ответ.
    В полной мере испытав весь восторг любви, несравнимый по своей глубине ни с чем иным в этой жизни, влюбленные, крепко обнявшись, лежали какое-то время молча. Вскоре мысль о том, что надо возвращаться в село, вернула в их души ощущение реальности.
  • Скажи что-нибудь, Янка, - попросила Анна.
  • Пора идти, - сказал Янка.
  • Еще одну минутку, - попросила Анна.
    Счастливые минутки летят быстро. К тому же сквозь утренний туман до слуха влюбленных стали доносится громкие голоса и тревожное конское ржанье. Польский майор ночью получил приказ срочно выступать на соединение с основными силами восставших под командованием Якуба Ясинского.
    Прибежав проститься с Янкой, Анна сообщила ему о том, что этой ночью умер дед Апанас.
  • Дождись меня, Анна, - садясь на лошадь, попросил Янка.
  • Береги себя, - попросила Анна.
  • И себя сберегу, и нашу любовь сберечь обещаю, - ответил ей Янка. - Ведь в ней моё спасение. Если я предам нашу любовь, то начну искать смерти.
    Но была и другая новость, о которой не мог знать никто в нашем селе. Приказ выступить на соединение с основными силами был в то утро получен не только польским майором Анджеем, но и русским генералом Ферзеном. Две колоны выступили в поход по двум параллельным дорогам, отстоящих одна от другой на три километра. Три тысячи литовских конников и двенадцать тысяч российских солдат двигались в одном направлении. Две параллельные дороги обречены пересечься. Но об этой битве я расскажу в следующей голове своей книги.
    Пока же скажу, что провожать литовскую конную дивизию вышли все наши мужики. Ведь повторная порка, которая была им назначена польским майором за их отказ вступать в ополчение, отменялась